Полтавський обласний благодійний фонд
  • (0532) 518 340
  • info@publichealth.org.ua
  • вул. Половка 66-Б, офіс 402,
    36034, м. Полтава
  • Пн-Пт, 9:00-17:00

«О, сквот, ты – мир!»

Скорее всего, вы сталкивались с ними. И, скорее всего, не «лицом к лицу», а просто, проходя по очередной улице, однажды ощутили на себе взгляд. Шли и чувствовали его за спиной, но, обернувшись, никого не застали. А потом свернули за угол.

Эти загадочные «они» – сквоты. Полузаброшенные здания, чей тяжелый взгляд пустых окон-глазниц ложится на вас и преследует до ближайшего поворота.

Ощущение это напоминает зрительную иллюзию, получившую название «следящая картина[1]».

Так давайте же познакомимся поближе с этими безмолвными наблюдателями.

Собственно, сам термин «сквот» (англ. «squat») – означает нелегально самозахваченное помещение, используемое для ночлега, проживания или тусовок самых разнообразных  маргиналов, которые чаще всего существуют там в форме коммуны.

Им же обязан происхождением и термин «сквоттинг» – т.е. непосредственно акт заселения в пустующие здания, которым ржавеющий бюрократический аппарат не нашел применения, и проживание там до выселения, обычно носящего оттенок судебного разбирательства, а то и вооруженного конфликта. Но об этом – дальше.

«Комму, на…?»

Подобно тому, как короля делает свита, сквот из просто пустого здания делают вселившиеся «постояльцы». Термин «коммуна», упомянутый выше, не случаен – такие атрибуты, как существование по правилам, отличным от общепринятых, альтернативные модели взаимоотношений между участниками и внутригрупповая философия, которые присущи коммуне, присущи и многим сообществам, которые строятся на закрытости и/или элитарности. Последние два качества обычно требовали наличия помещения, чтобы не только идейно, но и физически отгородится от социума. Часто – для собственной безопасности. Такие примеры «протосквоттинга» встречались как религиозного толка (раннехристианские последователи нового течения не выжили бы, не существуй они в режиме закрытой коммуны, собиравшейся на «конспиративных квартирах»), так и философского (античные философы не поощряли ограничение себя в четырех стенах и с удовольствием сквоттировали целые сады). Или даже критического (бесчисленное множество заговорщицких групп с тем или иным финалом, но с неизменным скрытным существованием и тайным местом сбора). Таким образом, высчитать, насколько глубоко сквоттинг уходит в историю, не представляется возможным. Но сам факт самозахвата с целью основания коммуны или творческих мастерских начал практиковаться в период расцвета движения хипстеров[2]. Зарождение течения было тесно связано с джазом, употреблением наркотиков и имело собственный сленг. В дальнейшем вокруг них сформировалась целая субкультура, состоящая из людей, пытавшихся уйти от военных перипетий того времени и, фактически, живущая одним днем. Тесное переплетение наркотиков и искусства способствовало. Тогда и начали появляться арт-сквоты, когда всей этой компании стало тесно в своих квартирах и коттеджах (из большинства их просто выгнали). А простаивающие здания предприятий, принесенных в жертву военной машине, стояли и, не мигая, смотрели, как бы спрашивая: «Ну? Заходим или как?». Дважды спрашивать не пришлось.

В 60-е годы коммуны, основанные в домах респектабельных родителей в Беверли Хиллз и Сан-Франциско в период движения свободолюбивых американских хиппи, оставили после себя двоякие исторические воспоминания. Начиная с продукции Энди Уорхолла и доброй сотни имен музыкантов и художников, заканчивая лекциями индуистских гуру и Тимоти Лири, вещавшими для сотен обдолбанных психоделиками студентов. И, как заключительная часть панорамы свободных межсоциальных отношений, вырисовалась история коммуны сектантского типа во главе с Чарльзом Мэнсоном.

Весь этот субкультурный котел кипел, бурлил и в конце семидесятых выплеснулся в поколение Путешественников (или Бродяг), которые, подняв на флаг веганство и неопримитивизм, с гиканьем и улюлюканьем умчались осваивать дикие пляжи вдали от цивилизации (что-то подобное пытались показать в фильме «Пляж» с Ди Каприо), а другие – урбанизировались, начиная осваивать (и сквоттировать) как городские трущобы (знаменитый район Сохо в Лондоне – из таких), так и обычные жилые дома, находящиеся на ремонте (Берлинский Александерплац). В очень редких случаях сквоттинг был столь массовым, что это приводило к появлению целых сквот-районов – таких как Христиания в Копенгагене (существующая с 1971 г. и получившая в результате статус «государства в государстве») и Леонкавалло в Милане (основанный в 1975 г., стал печально известен человеческими жертвами в результате попыток насильственного выселения и стычек с правоохранительными органами. К слову – в 2006 г. тамошнее граффити Министерство культуры Италии внесло в каталог туристических объектов, обозвав «Сикстинской капеллой современности» – спешите видеть!).

Сейчас сквоты называют «изнанкой Европы», но изнанку берегут, и нередки те случаи, когда известных сквоттеров приглашают в другие страны для разбавления жлобско-бюргерской прослойки.

«Большой брат видит тебя!»

Со временем волна докатилась до СССР и начала подтачивать «железный занавес». В 60-х Большой Брат незримо бдел, так что советский  сквоттинг начался с периферий – так называемых «дачных тусовок», впоследствии проникая в брошенные коммуналки немалых площадей и часто – с бонусом в виде дворянского камина. И самое главное – начали появляться «вписки» и «флэты»…

…жила-была советская молодежь. Она поднимала целину, принимала участие в соцстроительстве и была беззаветно предана социалистическому Отечеству.

Но не вся. Были еще те, у которых «время есть, а денег нет и в гости некуда пойти». Они, в результате, и поделились на тех, кто ходил в гости и тех, кто их принимал.

В 70-х годах огромное количество несоглашенцев, очарованных романтикой хиппизма и битничества, передвигалось по стране, неся с собой вольномыслие, творчество и свободное общение. Такие дефицитные товары не могли не породить бурный спрос. Но принимать у себя подобных  гостей могли себе позволить далеко не все – ведь владельцы и без того малочисленных «флэтов» находились под пристальным вниманием не только прогрессивной молодежи, но и соответствующих учреждений. И тогда нехватка законных  площадей начала стимулировать захват площадей незаконных – освоившиеся «дачные тусовщики» решили действовать по накатанной, а не ограничивать себя несколькими адресами доверенных лиц.

Нельзя не отметить, что свободные помещения в тот период были – и в немалых количествах. При этом центр Ленинграда, не охваченный строительным бумом, до сих пор является местом обитания немногочисленных неформальных коммун. Сквоты являлись пространствами, где работали, общались и тусовались иногородние и социально неустроенные или отвергнутые официозом творческие единицы, сбивавшиеся в группы с общими целями и концепциями. От простых и праздных тусовок неформалов до сложнейших многопрофильных творческих объединений.

В 80-х социальный прессинг (который еще в 60-х мог «порадовать» дурдомом, тюрьмой или высылкой) заметно поутих. И, как оказалось, очень вовремя. На тот момент сеть частных и общественных квартирных коммуникаций простиралась от Прибалтики до Владивостока.

 «Поколение дворников и сторожей» традиционно тянули такие «якоря», как прописка, привязанность к рабочему месту, статьи за тунеядство и бродяжничество. От которых, конечно, можно было «оторваться», уйдя в «свободное плаванье», что немедленно увеличивало романтический ореол новоявленного диссидента, но к его яркому свету оперативно тянулись «длинные руки» и упрятывали героя куда надо.

Альтернативой стали упомянутые дворники и сторожа, которые, кроме социальной ответственности, приобретали еще и место для тусовок. Многочисленные котельные (привет, «Камчатка»!) и дворницкие стали колыбелями для многих творческих личностей того (и этого) времени.

А дальше?

Сегодня сквоты и на постсоветском пространстве, и в сытой Европе, в большинстве своем, облагорожены и утратили флер диссидентства. При этом, если европейские маргиналы медленно, но уверенно расширяют горизонты самозахвата, то наши братья-славяне наоборот – постепенно оттесняются на ранее отвоеванные рубежи. 

В чем причина? Их немало, даже несмотря на то, что у нас нет недостатка ни в помещениях, ни в «системных пиплах». В Европе без постановления суда выгнать сквоттеров практически нереально – у нас же хватит наряда милиции (а на такое веселье могут и несколько подтянуться). Во Франции юридически не имеют права выставлять на улицу зимой – у нас могут бездомного еще и калекой оставить, вдобавок к зиме. Ну и плюс ко всему вышесказанному – сквоты сейчас активно уничтожаются армией торговых и развлекательных центров, которые разноцветно-потребительской толпой сносят перед собой все, что попадется. Так что для наших соотечественников-сквоттеров – выводы не утешительные. И, возможно, что недалек тот момент, когда в сквот можно будет попасть только по турпутевке с шенгенской визой, а мы будем ходить по зеркальным залам бутиков и салонов-магазинов, попирая ногами утрамбованные в фундамент свободные идеи вольных поселенцев.  

[1] Следящая картина – своеобразная зрительная иллюзия, при которой картину можно разглядывать под любым углом, а она всегда будет направлена на тебя (напр. плакат «Ты записался добровольцем?»).

[2] Хипстеры –  поклонники джаза в особом стиле Бибоп, который стал популярным в начале 1940-х.

 

Никита Воловод

Cтатті, інтерв'ю, публіцистика