Полтавський обласний благодійний фонд
  • (0532) 518 340
  • info@publichealth.org.ua
  • вул. Половка 66-Б, офіс 402,
    36034, м. Полтава
  • Пн-Пт, 9:00-17:00

Головокружительное детство или Токсикология для «чайников»

К целевым группам проектов МБФ «Международный Альянс по ВИЧ/СПИД в Украине», кроме потребителей инъекционных наркотиков (ПИН), женщин коммерческого секса (ЖКС), мужчин, имеющих секс с мужчинами (МСМ) добавилась новая группа – дети улицы и подростки группы риска. Связано это, во многом, с тем, что в Украине, начиная с 2009-го года, в возрастной группе до 15 лет отмечается рост новых случаев инфицирования. Вывод: дети практикуют опасные формы поведения, чреватые инфицированием ВИЧ, значит, в их среду надо направлять программы профилактики. Опасными практиками в детской и молодежной среде, в первую очередь, является интерес детей к психоактивным веществам, в частности, к инъекционным наркотикам. Запрещенные вещества преимущественно употребляются детьми на улице (или дома, пока родители на работе, но потом «под кайфом» дети все равно выходят на улицу), следовательно, проекты профилактики тоже надо разворачивать на улице.

Улица – стихия детей. Она манит приключениями, новыми открытиями, неизведанным. Сидеть для ребенка дома – это не естественно, даже в наш век, когда интернет-сайты и социальные сети типа «ВКонтакте» буквально привязали детей к мониторам компьютеров и прочим электронным девайсам. Но с приходом интернета улицу никто не отменял, и она все также манит детей магнитом свободы.

Улица, помимо многообразия интересных вещей и впечатлений, включает в себя и много искушений – первая сигарета, первый глоток спиртного, первый «косяк», первая (и часто случайная) половая связь, первое правонарушение – эти и другие «первооткрытия» делаются детьми на улицах. Причем не какими-то специальными плохими детьми, а теми же самыми, которые в раннем возрасте играют на улицах в прятки, в «банкира», в «квача» (сейчас эта игра известна как «кеч», хотя в моем детстве называлась «квач»), в футбольный «квадрат», в «классики» и выглядят как хорошие и вполне благополучные детки, но почему-то вдруг у этих хороших деток возникает интерес к сигарете, конопле, запаху клея «Момент», к острому ощущению иглы в вене. Ответ на это «почему?» прост: потому что это дети, и наркотики в этом возрасте для них как игра. Игра во взрослых.

И так же просто на этот вопрос отвечают дети в Кременчугской колонии для несовершеннолетних:

- Почему тебя тянуло нюхать клей?

- Мне нравится, когда кружится голова…

Токсикомания в детской среде и в cоветское время была объектом пристального внимания наркологов, психологов, социальных служб и милиции. Примечательно, но, несмотря на то, что в СССР до 1985 года (до начала «Перестройки» Горбачева) тема наркомании была табуированной (СМИ молчали, статистика была за семью печатями), о токсикомании, тем не менее, писали и заявляли во всеуслышание. Большинство из тех публикаций о токсикомании, которые я использовал для подготовки этой статьи, датированы 1983 и 1984 годами, и в качестве города с «катастрофическими масштабами детской токсикомании» приводился пример Свердловска (ныне – Екатеринбург). Так что, в самой токсикомании нет ничего нового – родом она из СССР, который своими успехами в развитии промышленности, в том числе и химической, подкинул детям еще одну головокружительную «игрушку» – бытовую и производственную химию, которая, в свою очередь, многим детям из тех же промышленных районов заменила настоящие игрушки и скрасила «тяжелое детство с кроваткой без дна».

Считать, что токсическими запахами бытовой, медицинской и промышленной химии увлекаются исключительно «трудные» уличные подростки-преступники и/или беспризорники, не верно. Действительно, основными потребителями этих ядов являются именно беспризорные дети, хотя эпизоды ингаляционной (дыхательной) токсикомании встречаются и в благополучных семьях, когда ребенок, в целях удовлетворения присущего ему любопытства, пробует запрещенные взрослыми (или разрешенные только для взрослых) вещества: табак, алкоголь, наркотики. Кроме того, гуляя на улице, любой «хороший» ребенок (вышел во двор исключительно понюхать цветочки и послушать птичек) сталкивается с так называемой «плохой» компанией, в которой курят, пьют и ведут себя как взрослые. Чтобы не прослыть «слабаком» и «маминькиным сынком» (еще говорят – «комнатным растением»), самоутвердиться и показать другим, что «я тоже крутой и самостоятельный!», дети из благополучных семей «ведутся» на «давай покурим», «давай нюхнем». Взрослые это называют «дурными примерами», и вместо того, чтобы показать хороший, начинают наказывать детей, кричать на них, выгонять из дому, превращая благополучного ребенка в трудного подростка. Вдумайтесь, ведь это мы с вами, взрослые люди (родители, педагоги!), клеймим детей названиями «неблагополучный», «трудный», «делинквентный», «девиантный», «беспризорный»… По сути, отвергая их нашим отношением, ищем к ним какие-то «специальные подходы», в то время как А.С. Макаренко (забыли, кто это?) писал:

«С первых дней своей работы с беспризорными, я установил, что никаких особых методов по отношению к беспризорным употреблять не нужно»

(Макаренко А.С., Полное собрание сочинений, т. 4, 1984 г., стр. 123).

Поэтому, смело заявляю, что проблема состоит не в «трудных» детях, а в нас – взрослых, потерявших связь с детьми.

«Клей «Момент» меня так манит, опьяняет и дурманит»

Но, к психоактивным веществам дети обращаются не столько из-за проблем взаимопонимания со взрослыми, сколько самостоятельно, потому что они (вещества), оказываются предметом детского любопытства, потому что их (детей) привлекают острые и необычные ощущения, и хотя выбор предметов любопытства также зависит от родительского воспитания, все же не следует забывать, что улица тоже воспитывает детей и занимается этим гораздо больше времени, чем вечно занятые «родаки». И вот он – целлофановый пакет с клеем «Момент» на дне, вот инструктаж «опытного друга», как правильно прикладывать пакет, как правильно дышать, как правильно «выхватывать кайф», как «смотреть мультики»… Целая наука! А вы говорите – «токсикомания». Это – токсикология для «чайников». И никакие эти дети не особенные, просто им интересно. Планируя профилактическую работу с такими детьми, нужно, в первую очередь, подумать о том, что им будет интересно, чем заменить им те «мультики», которые они смотрят, ведь рассказы о вреде для здоровья на детей не действуют – они в таком возрасте, что о здоровье думать как-то рано, еще ничего особо не болит, а, значит, здоровье еще никак себя не проявляет. Вспомним Булгакова: о здоровье вспоминают лишь тогда, когда теряют. Поэтому для ребенка наши слова «в здоровом теле – здоровый дух!» или перечисление симптомов ВИЧ-инфекции – пустой звук. Для них в этом нет ничего интересного. «Химические мультики» интереснее. Это для нас, взрослых, очевиден вред токсикомании, а вот как это объяснить ребенку? Ответ звучит из всё той же Кременчугской колонии для несовершеннолетних, от ее воспитанников:

- Как рассказывать детям о вреде, например, клея «Момент»?

- Мультик показать такой.

Вот и ответ на вопрос, как строить профилактическую работу с «трудными» детьми. Никаких специальных подходов не нужно. Мультики любят как «хорошие» дети, так и «плохие». Но… не разучились ли взрослые делать мультики для детей?

«Плавится мозг!» –

так говорят о последствиях ингаляций клея «Момент» и другой бытовой химии (бензин, толуол, жидкость для снятия лака, ацетон) взрослые наркозависимые, имеющие опыт токсикомании в детстве. А как говорят об этом медики? Наркологи и невропатологи употребляют термины «энцефалопатия», «деградация личности». И вот с этого места – поподробнее.

Начнем с терминологии. Чем токсикомания отличается от наркомании. Наркомания и токсикомания – заболевания, обусловленные употреблением различных веществ, вызывающих состояние опьянения. Проявляются постоянной потребностью в приеме этих веществ, расстройствами психической деятельности, соматическими (телесными) и неврологическими нарушениями, падением работоспособности, утратой социальных связей, деградацией личности. Понятие «токсикомания» скорее дополнительное, поскольку подразумевает прием веществ, официально не входящих в список наркотических. К наркомании относятся только те случаи немедицинского потребления вещества или лекарственных средств, которые в установленном порядке отнесены к наркотическим средствам. Поэтому немедицинское употребление тропикамида (глазные капли, которые для достижения психоактивного эффекта употребляются внутривенно), строго говоря, является не наркоманией, а токсикоманией.

В среде детей наиболее популярны ингалянты – химические вещества, испарения которых вдыхаются с целью получения психоактивного эффекта (изменение сознания). Существует целый ряд бытовых и производственных веществ, которые могут использоваться путем вдыхания. Большинство людей не рассматривают данные продукты в качестве наркотиков, поскольку подразумевается, что они не применяются для того, чтобы вызвать интоксикацию. Однако, дети и подростки, имея легкий доступ к ним, могут использовать эти высокотоксические вещества в качестве наркотических препаратов. Однако токсикомания с применением ингалянтов отмечается и у взрослых, в частности в условиях труднодоступности других средств и способов «кайфа» – в колониях, во время службы в армии.

В качестве опьяняющих ингалянтов в ход идет, в прямом смысле, «все, что горит» и что обладает «балдежным» запахом: производственные или бытовые растворители, толуол, нитрокраска, ацетон, моющие и обезжиривающие средства, пятновыводители, бензин, клей типа «Момент», офисные корректирующие растворы, фломастеры и очистители для электронных приборов, газ для ламп (бутан), пропан (в Кременчуге дети рассказывали, что умудрялись нюхать пропан прямо из железнодорожных цистерн!), аэрозоли, газовые смеси для холодильных установок, летучие смеси, применяемые в медицине, такие как эфир, хлороформ, фторотан и закись азота («веселящий газ»). Впечатляет перечень? И это еще не все. Сюда можно добавить и жидкость для снятия лака, и мозольную жидкость Новикова и много еще что. «Голь на выдумки хитра».

Но есть ингалянты и для тех, кто побогаче – попперсы. Это органические нитриты, которые включают циклогексил, бутил и амилнитриты, широко распространенные в западных странах и США и популярные в гей-сообществах. Эти вещества уж никак не назовешь детскими – детям они недоступны в силу своей цены, да и гей-клуб – место не детское. Хотя легкоиспаряющееся нитриты часто продаются в небольших флаконах под названием «средство для очистки видеомагнитофонов», «комнатный дезодорант», «очиститель для изделий из кожи» или «жидкий ароматизатор» и тоже идут в ход в подростковой среде.

Там, где тихо и темно,

заколочено окно,

и вокруг – никого,

это самое ОНО –

место, где употребляются ингалянты. Промзона, заброшенные долгострои, покинутые дома, подвалы, канализационные коллекторы – это лучшие «детские кинотеатры» для просмотра «химических мультиков». Следует заметить, что употребление ингалянтов в одиночку встречается редко, это отмечается и в советских монографиях, посвященных токсикомании. Чаще всего злоупотребление групповое, формирование групп по «интересам» происходит по месту жительства, учебы, тусовки и т.д. Но переход от группового приема к индивидуальному, в одиночестве, на самом деле, сигнализирует о развитии злокачественной, если можно так выразиться, формы психической зависимости, что в будущем будет только усугубляться и чревато полинаркоманией. В таких случаях шансы вернуть подростка к трезвой жизни, конечно, уменьшаются.

Большинство начинают употреблять в младшем и среднем подростковом возрасте (9–14 лет). Впоследствии большинство прекращают. Часть переходит на алкоголь и другие наркотики, часть же (к счастью – большая), поэкспериментировав и утолив любопытство, просто прекращает и переключается на другие интересы.

Характерно, что ингалянтами намного чаще злоупотребляют мальчики. В исследовании детей улиц, которое прошло в 2003 году в Санкт Петербурге, девочки, употребляющие ингалянты, составили всего 3%.

Наиболее популярными ингалянтами являются клеи типа «Момент», так как они наиболее доступны – продаются с лотков на рынках, в то время как в магазинах бытовой химии, в хозмагах, детям не продают ацетонсодержащие вещества (хотя подростки, конечно, идут на всякие ухищрения, дабы раздобыть искомую химию – это и кражи в гаражах, и «чистка» домашних загашников).

Наиболее авторитетный советский источник по исследованию токсикоманий уже в 1983 году ставил детское любопытство на первое место в списке причин токсикоманий (наркоманий, кстати, тоже). Далее причины распространялись в такой последовательности (Личко А. Е., 1983):

  1. Любопытство
  2. Желание испытать новые переживания и ощущения
  3. Конформность со своей группой подростков, т.е. желание соответствовать референтной группе
  4. Изобилие свободного времени, неумение себя чем-то занять, скука
  5. Неблагополучие в семье в 70%
  6. Акцентуация характера практически у 93% подростков, чаще по неустойчивому и эпилептоидному типу.

Ликбез:

конформность – попадание под влияние большинства;

«желание соответствовать референтной группе» – читай: страх выглядеть «белой вороной»; «все курят – и я курю», «все пьют – и я пью» и т.п.

акцентуация характера – особенность характера, но находящаяся в пределах нормы (подробнее об этом читайте у Карла Леонгарда, написавшего книгу, которая, я считаю, должна быть настольной книгой каждого психолога, – «Акцентуированные личности», 1976 г.)

эпилепотидный тип личности – легковозбудимые личности, которым свойственны напряженность, периоды злобно-тоскливого настроения, аффекты, агрессивность и гневливость, стремление доминировать над сверстниками

Как и при употреблении наркотиков, к токсическим веществам развиваются привыкание, в связи с чем происходит увеличение дозы токсического вещества («раньше хватало полтюбика клея, а теперь нужно целый») и количества ингаляций – ингаляции становятся ежедневными, длительными, иногда по несколько часов: прием – опьянение – протрезвление и снова прием, иногда даже не дожидаясь протрезвления.

Злоупотребление токсическими веществами, конечно же, не проходит бесследно для детской неокрепшей психики. Характерным симптомом «токсического» поведения является злобная агрессия в отношении тех, кто застал подростка в момент употребления и пытается «сломать кайф». Одним из проявлений так называемой «деградации личности» является прекращение попыток скрыть от окружающих употребление ингалянтов. Когда я служил в армии (1990–92 гг.), у нас в части был случай, когда одному из солдат (харьковчанину) поручили красить плац белой нитрокраской и он начал дышать прямо из бидона с краской у всех на виду. Естественно, через какое-то время у него начались галлюцинации («мультики») и он был задержан офицерами. Потом выяснилось, что рядовой Ш. почти год, скрываясь от всех, «дышал» в части нитрокраской, мебельным нитролаком, клеем для покрышек и т.п., но лишь через год это было выявлено, когда ему поручили красить плац. Рядовой Ш. был отправлен на освидетельствование в психиатрическую больницу и комиссован домой с «белым билетом*». Это был уже взрослый, 19-ти летний юноша (кстати, впоследствии ставший примерным семьянином – мы встретились случайно лет через пять), а что говорить о детях, у которых еще нет так называемых «социальных тормозов» и психика, под влиянием интоксикантов, действительно, может значительно пострадать.

«Когда пройдет тыща лет…»

Дети нюхают ингалянты ради «мультиков» – видений, которые отражают когда-то увиденное, услышанное, прочитанное ранее. Так как речь идет о детском сознании, то и визуализация представлений происходит по-детски: в виде мультипликации. У взрослых же визуализация представлений (не путать с галлюцинациями) происходит в виде более сложных картин, соответствующих их уровню развития – это могут быть какие-то лабиринты, сложные механизмы, пейзажи и т.п. У детей «мультики» сопровождаются головокружением, ярко выраженной эйфорией, громким смехом. При длительных и частых ингаляциях происходит нарушение сознания в виде потери ориентации во времени, пространстве и собственной личности (подросток не может назвать ни свое имя, ни откуда он) с развернутыми картинами сновидных и псевдогаллюцинаторных переживаний, которые дети называют «будущим» («так дышал, что в будущее попал!»). В литературе описан ритуал употребления ацетонсодержащих ингалянтов, который называется «Когда пройдет тыща лет». Относится этот ритуал к уличной субкультуре 80-х уже упомянутого здесь Свердловска: при вдыхании из целлофанового пакета надо было произносить про себя «Когда же пройдет тыща лет» и дышать до тех пор, пока связь с реальностью не пропадет окончательно, и не начнутся видения фантастических миров. Пакет, как правило, при этом сам выпадал из рук дышавшего, а находящиеся рядом подростки страховали теряющего равновесие «экспериментатора».

Кроме целлофановых пакетов, средствами доставки яда в мозг являются носовые платки или другая ткань, смоченная интоксикантом, а также «стигматы» – специально сделанные шрамы (ссадины) на коже (иногда – на волосистой части головы), куда прикладывается смоченная интоксикантом ткань.

«Мультики» и «путешествие в будущее» заканчиваются одинаково – астенией (вялость, слабость), апатией (безразличие), а в случаях длительного злоупотребления – депрессией с озлобленностью.

Тяжелое отравление, особенно парами ацетона, может привести к сопору (глубокая стадия оглушения), а затем к коме (угрожающее жизни состояние, характеризующееся полной утратой сознания). В США отмечены случаи смерти при совместном приеме ингалянтов с нашатырным спиртом. Советские и постсоветские русскоязычные источники умалчивают о смертях в результате передозировки ингалянтами. Возможно, их и не было.

«Момент» улетучился, но… осадок остался

При хронической интоксикации ингалянтами развивается психоорганический синдром и токсическая энцефалопатия. Развитие этой патологии ускоряется при употреблении ингалянтов по несколько часов подряд, каждый день на протяжении нескольких месяцев.

Подростки с психоорганическим синдромом становятся менее сообразительными, хуже ориентируются в происходящем (особенно когда нужна быстрота реакций), утрачивают способность усваивать новые знания и приобретать новые навыки. Нарастает пассивность, вялость, медлительность, склонность сторониться других (социофобия). У других развиваются аффективные реакции: злобность, драчливость, агрессия. Таким подросткам трудно сосредоточиться, трудно концентрировать внимание, их интеллект значительно снижается по сравнению со сверстниками, происходит задержка в психомоторном развитии. Дети предъявляют жалобы на головные боли, боль в глазах, ухудшение слуха, плохой сон, на отсутствие чувства бодрости даже после нормального сна, быструю утомляемость, укачивание в транспорте, повышенную потливость.

При отравлении бензином может возникнуть анемия (малокровие), вследствие поражения костного мозга, который начинает продуцировать неполноценные эритроциты (красные кровяные тельца).

При токсической энцефалопатии отмечается органическое поражение головного мозга: диффузные изменения на электроэнцефалограмме и судорожная готовность. Возможно развитие эпилепсии.

Все симптомы наиболее выражены при вдыхании паров бензина, толуола и в меньшей степени при приеме растворителей и клеев. Большинство специалистов считают эти явления обратимыми при своевременном устранении токсического фактора (прекращение токсикомании) и адекватном лечении.

Время лечит

Обмен веществ и кровообращение в головном мозге должны восстановиться после того стресса (можно даже сказать – сотрясения!), который был причинен отравляющими веществами. На это должно уйти время. Годы. Поэтому рассчитывать на мгновенный успех в лечении энцефалопатии (чем бы она ни была вызвана – ацетоном, трамадолом или кодесаном) не стоит.

Ну, во-первых, надо устранить токсический фактор. Сделать так, чтобы подросток перестал заниматься токсикоманией. При отсутствии зависимости, к прекращению употребления ведет изоляция подростка от его компании.

Лечение при сформировавшейся зависимости должно проводиться в стационаре (тот же фактор изоляции от компании), к лечению должны быть подключены не только наркологи, но и невропатологи, а также, что не менее важно – детские психологи.

В лечении токсикомании нет ничего особенного, что отличало бы его от лечения наркомании или, скажем, какого-нибудь другого хронического отравления: проводится детоксикация, витаминотерапия (с акцентом на витаминах группы В), назначаются ноотропные средства (улучшающие кровообращение и обмен веществ в головном мозге). Психотерапия же помогает подростку понять тяжесть его ситуации, осознать отсутствие перспектив в своей жизни, если он не прекратит употреблять психоактивные вещества, совместно с психологом наметить план будущей жизни. Важное значение имеет восстановление утраченных интеллектуальных способностей и наверстывание отставания от сверстников, поэтому даже в стационаре с ребенком должны работать педагоги. Ну и – физкультура, физкультура и еще раз физкультура. Многие специалисты, работающие с «тяжелыми» подростками отмечали, что спорт для них – лучшее «переключение», лучший способ самореализации и раскрытия своих способностей.

Конечно, без обеспечения минимального комфорта и уюта для ребенка – свой уголок, одежда, еда, игрушки, возможность посещать школу и общаться с другими детьми – о полной реабилитации «трудного» подростка говорить сложно, даже если удастся изолировать от токсического влияния улицы. Ведь очень важно дать ребенку то тепло, которого ему так не хватало в родительском очаге (если он вообще был), поэтому, прежде всего, надо организовать для детей дружественное заботливое окружение в виде государственных и благотворительных организаций, а для этого надо изучать тот опыт, который уже накоплен специалистами в решении проблем детей улицы, в организации сервисов для них. Нам, как взрослым специалистам, в этом вопросе есть на что опереться, ведь у нас есть доступ к успешному опыту педагогов с мировым именем, одним из которых является наш земляк Антон Семенович Макаренко. Свидетельством международного признания А. С. Макаренко стало известное решение ЮНЕСКО (1988), касающееся всего четырёх педагогов, определивших способ педагогического мышления в ХХ веке. Это — Джон Дьюи, Георг Кершенштейнер, Мария Монтессори и Антон Макаренко. Поэтому мой совет такой – вбиваем в поисковике «Макаренко», находим, изучаем и идем с этим знанием к детям. Не надо изобретать велосипед или модернизировать его: лучшее враг хорошего. Нам лишь надо взять это хорошее и передать его тем, кто в нем нуждается. Хотя, конечно, никакие методики и педагогические подходы не заменят простого человеческого тепла и усердия – главного инструмента в нашей работе с детьми.

 

Волик Анатолий,

врач, координатор проекта «Безопасность. Знание. Поддержка»,

ПОБФ «Общественное здоровье», г. Полтава



* Разговорное обозначение военного билета для тех, кто не годен к военной службе по состоянию здоровья.

Cтатті, інтерв'ю, публіцистика