Полтавський обласний благодійний фонд
  • (0532) 518 340
  • info@publichealth.org.ua
  • вул. Половка 66-Б, офіс 402,
    36034, м. Полтава
  • Пн-Пт, 9:00-17:00

Книжки – это наркотики

Мой собеседник кололся 30 лет. Кололся, спрыгивал, лечился, «садился», выходил, опять кололся. В конце концов, завязал. «Надоело, – говорит, –  уехал в село на полгода и спрыгнул сельским хозяйством». Интересно, но за всю долгую историю своего употребления, он ни в каких профилактических и реабилитационных программах не участвовал, объясняя это просто: «Опиум – это для одиночек, а в этих программах общаться надо. Никогда не понимал коллективные мероприятия». Я возразил, что в этих программах занимаются профилактикой ВИЧ и гепатитов – тех заболеваний, что угрожают в первую очередь опиатчикам, на что получил ответ: «Ну, про ВИЧ и гепатит я из книжек все узнал». Так начался наш разговор о книгах, из которого получилось интервью для «Белой Альтанки», как раз по теме нашего литературного выпуска.

«N» – так попросил называть его мой собеседник – оказался человеком действительно очень начитанным и глубоко в теме. Сегодня у него работа, семья, дети, внуки, поэтому «…лучше называйте меня N – я не хочу, чтобы моя дурость, не дай Бог, стала достоянием гласности…». Итак, о том, что и как читали наркоманы в СССР, зачем вообще читать и почему наркотики называют «книжками», мы говорили с N. дождливым зимним вечером в непривычно холодном Севастополе, когда сама Природа располагает к чтению или беседам о литературе за чашкой зеленого чая.

- Так из каких же книжек Вы узнали о ВИЧ и гепатитах, и когда это произошло?

– Как только ВИЧ появился в этих краях, о нем сразу стали писать, как о наркоманской проблеме. Я в то время в Николаеве жил – там инъекционные дела всегда были популярны. А я любую литературу о наркомании коллекционировал. Ходил по поликлиникам, там такие информационные столики в холлах стояли, где можно было набрать листовок, книжечек. Там лежала бесплатная литература о разных болезнях – о туберкулезе, педикулезе, гриппе, кишечных инфекциях. Иногда писали и о страшном зле – наркомании. Мне все это было очень интересно, ведь я сам был наркоман, мне было интересно, с чем меня едят и как меня рисуют (улыбается). И однажды таким путем мне попались листовки о гепатите, и о ВИЧ. Год, наверное, 1995-й шел… Про гепатит я и раньше знал. У меня всегда была только моя машина и, упаси Бог, чтоб я чью-то машинку чужую брал для укола.

– И убереглись?

– Бог миловал.

Фармацевтический справочник – Библия наркомана

– Наркоманы, в представлении большинства, это люди, которых интересует только кайф. Книжек они уж точно не читают. Это так?

– Разные кадры есть. Тут все, как у людей. Есть люди, которые ничего умнее телепрограммы в жизни не читали, но, по моему опыту, большинство из тех, с кем я двигался, всегда много читали и всегда искали, что почитать нового.

- И что читали?

- Ну, самой популярной книжкой в нашей среде был «Фармацевтический справочник» (смеется). А если серьезно, то для многих наркоманов моего времени фармацевтический справочник был Библией – в ней выискивали препараты, обладающие нужным действием и «интересными» побочными эффектами, вычитывали действия и свойства веществ, учились, в прямом смысле этого слова, ловить приход и чувствовать тягу. Потом пробивали эти препараты из справочников по своим каналам, среди знакомых медиков, по домашним аптечкам… Наркоманом быть было модно. А еще моднее было быть грамотным наркоманом. Грамоте учились по фармацевтическим справочникам.

- У меня есть, точнее – был, знакомый (ныне покойный), который увлекался наркотиками, и в 80-ые годы даже ездил с друзьями в Москву, в Центральную библиотеку имени Ленина, изучать фармацевтические словари Машковского…

- Вполне реально. В Москву мы, конечно, не ездили, но я знаю, что справочник Машковского тогда был большим дефицитом. У каждого уважающего себя наркомана был дома свой фармацевтический справочник, но вот Машковский – редко.

- Значит, все-таки Вы подтверждаете, что наркоманов ничего кроме кайфа не интересовало и даже литературу они читали только «специфическую» – справочники лекарственных препаратов и т.п.?

- Нет, конечно. Читали все, что было доступно, хотя в СССР особо не начитаешься. Книги Дюма, Конан Дойля, Стендаля, Гюго – это был предел возможного. С одной стороны – цензура, с другой – ширпотреб. В газетах и журналах – сплошное «капээсэс»[1]. «Книга рекордов Гиннеса» на черном рынке стоила ровно одну зарплату инженера – 120 рублей…

- А самиздат?

- За самиздат можно было получить срок. Поэтому это было большой редкостью и большой опасностью. Но именно в самиздате я прочел «Морфий» и «Записки молодого врача» Булгакова – главные книжки советского наркомана. Их перефотографировали, переписывали от руки. Но самым популярным самиздатом были тексты и записи Высоцкого. Это читали и слушали мои родители. А среди нас, еще пацанов в то время, ходили слухи, что кумир родителей Высоцкий тоже «наш», в смысле – наркоман.

- Сейчас русский фильм о Высоцком на экраны вышел, не смотрели еще?

- Видел рекламу. Интригует. Сколько лет прошло, а ажиотаж вокруг его личности не стихает. Это говорит о том, что время за полвека не родило и близко равную ему фигуру по силе харизмы и силе таланта.

- А Егор Летов?

- Не помню такого. Это, наверное, герой уже не моего романа.

В каждом доме – одно и то же

Побитый молью привычный шёпот
Забытых кукол смиренный глянец
Угрюмым скопом мышиных скрипов
Зола ютится в углу портрета
в каждом доме

Егор Летов, «Гражданская оборона»

- Хорошо. Вернемся все-таки к литературе и тому, что читали изгои тогдашнего советского общества – наркоманы…

- Вот вы говорите «изгои». Но их не было. При Советском Союзе наркоманов не было, это не шутка – все любители кайфа очень умело шифровались, чтобы, не дай Бог, не спалиться, поэтому все наркоманы были растворены в серой массе советских людей и вели себя тише воды, ниже травы. Конспирация была страшной! Поэтому на улицах наркомана было не встретить. Ловили наших в основном во время неудачных выездов на сезон в село, но в межсезонье в городе мы растворялись.

А что касается литературы и наркоманских особенностей чтения, то, повторюсь, проводить тут какую-то закономерность сложно – все от человека зависит. Привили ему в семье культуру чтения и привычку читать или нет. Но обычно наркоманы быстро у себя дома все прочитывали. Под опиатами ж какое состояние – «втычное»: воткнул в книжку, ушел в нее целиком и не заметил, как прочитал. Дома быстро все прочитывалось, а меняться книжками особо смысла не было – у всех дома одно и то же на полках стояло: Шолохов, Горький, Тургенев. Даже Достоевский с Гоголем были редкостью, за исключением тех произведений, что входили в школьную программу.

Но, надо отдать должное той эпохе, журналы все-таки интересные были. «Наука и жизнь», в первую очередь. «Огонек». Это журналы, где всегда было что почитать и кроссворды были. Кроссворд – это вообще любимое занятие советского наркомана! (смеется). А еще «Техника молодежи», «Искатель», «Знание – сила». В этих журналах – там, в конце – можно было что-то из зарубежной фантастики почитать.

- А советскую фантастику читали?

- Беляева «Человек-амфибия», «Ариэль», «Голова профессора Доуэля». Но даже эти книжки было трудно достать. Дефицит – самое популярное в СССР иностранное слово (смеется).

- А по блату можно было достать? Тоже ведь типично советское выражение – «по блату»?

- По блату – да. Но нам и так было что доставать. Мы про другие книжки думали.

ПЕРЕСТРОЙКА! Скажи наркотикам «Да!»?

- В нашей литературе – как в русской, так и советской, – образ наркомана и тема наркотиков долгое время были табу. Булгаков с его «Морфием» и «Записками молодого врача» был едва ли не единственным исключением. Вопрос такой: когда советский наркоман прочитал книгу о себе, и что это была за книга?

- Для меня это была «Плаха» Чингиза Айтматова. Естественно, это было уже в Перестройку, году в 86-ом. Тогда на советского человека хлынула лавина ранее запретной информации, в том числе и о наркотиках. Я помню, в передаче «До шестнадцати и старше» показали наркоманскую ломку. Мы сидели с корешами перед телевизором и офигевали, мы не могли понять на чем сидел этот чувак, от чего его так  корежит? Его крутило, швыряло, дубасило и колбасило, короче – ужас! Я уже к тому времени лет пять плотно кололся маком, но таких, и даже близко похожих, кумаров ни у меня, ни у кого из моих знакомых, не было! Ну, мы решили, что это нам показывают ломку от афганского героина. Но шок был даже не от вида кумаров, а от того, что по телику, где раньше были только Кобзон с Брежневым, показывают нар-ко-мана! И от «Плахи» я тоже был в шоке. И хотя там рассказывается о конопле, которую никто всерьез наркотиком не считал, это, все-таки, была первая правда о наркоманах. Потом такой литературы стало море: официально вышел Булгаков, «Роман с кокаином» Набокова[2], издали «Отраву» Бодлера. Как сейчас помню:

Раздвинет опиум пределы сновидений,

бескрайностей края,

Расширит чувственность за грани бытия,

И вкус мертвящих наслаждений,

Прорвав свой кругозор, поймет душа твоя…

- А Кастанеду читали?

- Я? Нет. Но я слышал этого автора, примерно знаю, о чем он писал. Некоторые из моих знакомых увлекались его книгами, искали там какие-то магические рецепты, секреты, пути выхода за пределы сознания. Но, сразу скажу, я не по этим делам. Я – опиушник. Я даже больше скажу – я никогда не употреблял других наркотиков, кроме маковых. Когда я понял, что пустил в себя опиумного беса и что мне всю жизнь придется договариваться с ним, я сразу сказал себе: других бесов я не пущу, с меня и этого хватит. Поэтому, когда не было опиума, я не садился на стакан и не перескакивал на быстрый[3], а молча перекумаривался. Я думаю, это меня и спасло, что я оставался опиушником. Опиушники по своей природе люди простые, обычные, земные, им глубины подсознания, которые там у Кастанеды, ни к чему. Читатели Кастанеды, это – «лётчики», как мы их называли – любители психоделиков, галлюциногенов, любители «полетать». «Расширение сознания» – вспомнил, как у них это называлось. А мак любит покой, опиушники – они сибариты, им надо, чтобы сознание наоборот собралось, а не разлеталось. Эксперименты по книгам Кастанеды – это не про меня. Но я помню эту моду на Кастанеду.

- А такие писатели как Берроуз, Уэлш, Хаксли, Хантер Томпсон Вам знакомы?

- Нет, это, наверное, уже другое поколение и другие наркотики.

- Кто же в таком случае Ваш любимый писатель?

- Я остановился на Набокове. Меня все в нем устраивает. Это и красиво, и глубокомысленно и никогда не надоедает перечитывать…

- Но он же опиаты не описывал, в основном – кокаин…

- Но зато как красиво описывал! И разве в наркотиках дело? Дело в таланте, в глубине мысли, в красоте слова…

Книготерапия

- В начале интервью Вы говорили, что с юных лет коллекционируете разные публикации на тему наркотиков. Что последнее читали на эту тему?

- О заместительной терапии недавно прочитал. Книга, кажется, называлась «Фармацевтические подходы к лечению опиоидной зависимости». Дал знакомый доктор. Книга в моем вкусе, я все в ней понял, много нового узнал. Но сама тема уже не моя. В прошлом все это. А читать интересно.

- А что сейчас читаете из художественной литературы? Следите за современными писателями?

- К своему стыду – нет. Сейчас читаю очень мало и в основном прессу. Из художественной литературы последний раз читал Акунина, когда лет семь назад работал ночным сторожем. Времени было много – читал ночами и много его книжек прочитал. Мне понравилось. Увлекательно. Хороший писатель, только быстро кончается (смеется). А так, когда скучно или тоскливо, снимаю с полки Набокова и читаю с любого места. Понимаете, мне уже за 50. Меня тянет к классике. Может я уже просто нашел своих писателей, сформировался как читатель, и мне уже не надо ничего нового. А может, я просто оправдываю свою лень. Но мне, действительно, хватает 10 минут чтения Набокова с любого места и я уже в том состоянии, каком надо – из усталого работяги превращаюсь в философа (смеется). А на самом деле в книгах я всегда искал спасение и забвение. В самые трудные периоды своей жизни – тюрьма, больница, когда спрыгивал – я зарывался в книги и перерождался. Хорошая книга – это лучшее лекарство, лучший наркотик.

- Хороший вывод! Хотелось бы, чтобы нашим читателям, среди которых много зависимых, помог Ваш опыт лечения литературой.

- (смеется) Лечился я на самом деле трудом, если ты имеешь в виду мое лечение от опиума. У меня есть друзья-фермеры – это мои «врачи». Когда совсем становилось невмоготу, я съезжал к ним на село и нанимался на работу за еду и воду. Книги помогали переломаться, но в моем случае главное – это физический труд. Я и сейчас работаю на стройке, так что читать особо некогда. Но вот с Вами сейчас пообщался и сам понял, что надо обязательно что-то почитать. Книга дает возможность стать другим человеком, исправиться, переключить обстановку.

- Этот текст будет напечатан в газете «Белая Альтанка» и хотя мы не книга, но, надеюсь, мы тоже кому-то поможем исправиться и стать другим человеком. И в заключение, с высоты старшего поколения, по опыту бывшего наркомана, и как сформированный читатель, что бы Вы могли пожелать нынешнему поколению?

- Больше бывать на свежем воздухе!

- Я имел в виду что-то связанное с наркотиками и литературой, с темой нашей беседы и темой нашей газеты…

- А… Я вспомнил, что мы в свое время наркотики называли «книжками». Для конспирации. По телефону же не станешь спрашивать: «У тебя есть солома?» или «Можешь продать два куба?». Говорили так: «Привет! Книжки есть на обмен?» или «Есть что-то почитать?». Так мы шифровались. Я хочу пожелать, чтобы люди нынешнего, а особенно подрастающего, поколения настоящие книжки называли «наркотиками». И пусть это будут единственные наркотики в их жизни. 

- Спасибо!

 

Интервью: Анатолий Волик,

г. Севастополь

 


[1] КПСС – Коммунистическая Партия Советского Союза

[2] Официально автором «Романа с кокаином» считается А.Агеев, однако многие литературоведы считают, что данным псевдонимом подписался именно Владимир Набоков. 

[3] Быстрый – одно из сленговых названий «винта». 

Cтатті, інтерв'ю, публіцистика