Полтавський обласний благодійний фонд
  • (0532) 518 340
  • info@publichealth.org.ua
  • вул. Половка 66-Б, офіс 402,
    36034, м. Полтава
  • Пн-Пт, 9:00-17:00

Лечебное искусство

Посвящается niaGare

Другу и велосипеду.

 

Предисловие

…Ты понимаешь, что мне было нужно развлечься

Мне надо чем-то лечить душевные травмы…

В. Цой

У меня недавно украли любимый велосипед. Украли клиенты нашей организации – потребители инъекционных наркотиков. С этим велосипедом связаны 12 лет моей жизни – 12 лет дружбы (велосипед – это не средство передвижения, а друг на колесах), 12 лет взаимных радостных отношений. И вот какие-то злоумышленники у меня его отняли, срезав замок болторезом или вскрыв отмычкой, хотя в этом есть и немалая доля моей вины – недоглядел, потерял бдительность. Потеряв велосипед, я получил взамен душевную травму – гнетущее чувство лишения, смешанное с противным ощущением вторжения вора в личную жизнь. Второе чувство даже хуже, чем первое, ведь лишения мы так или иначе испытываем всю жизнь, а вот быть жертвой воровства – это как-то физически отвратительно (поэтому вряд ли «простота хуже воровства», как гласит пословица, воровство однозначно хуже, потому что гаже). Я уже когда-то становился жертвой воров – в наш сельский дом когда-то проникало это зло. И я помню это мерзкое чувство, эту душевную брешь. Я тогда написал стихотворение «Здесь был вор» и – о, чудо! – меня попустило! Отлегло! Так я поступил и в этот раз: я посвятил «Ниагаре» (так звали моего велодруга) стихи и пожелал тому, кому достанется велосипед (ведь воры на нем ездить не будут, это была кража на продажу): «Радость обретшему!». Душевная боль прошла. Я уже думаю о покупке нового велосипеда. Не таю зла и чувства мести в адрес воров. Не изменил своего толерантного отношения к потребителям инъекционных наркотиков. А помогла мне вернуть душевный покой и равновесие арт-терапия – написанные мною стихи. Пользуясь тем, что тема этого номера «Белой Альтанки» – творчество, есть смысл рассказать читателям об арт-терапии – об искусстве лечения душевных травм (и не только) творчеством. Ведь помогла она очень многим. И не просто помогла отвлечься или развлечься, а принесла исцеление от серьезных болезней, некоторых сделав по-настоящему счастливыми!

Жизнь как кораблик бумажный

Впервые я услышал об арт-терапии в 1998 году, когда пришел работать в благотворительный фонд «Анти-СПИД» и познакомился с работой партнерской организации Клуб «Квітень», которая занималась и занимается в Полтаве реабилитацией химически зависимых людей. Мне в руки тогда попалась их брошюра «Моя жизнь как кораблик бумажный» со стихами наркозависимых и графикой Русланы Аничиной, которая вместе со своим супругом и единомышленником Евгением создала «Квітень». Из предисловия к этой брошюре, написанной, увы, уже покойным психотерапевтом Литвиненко В.И., я и узнал этот термин. Позднее, познакомившись с работой «Клуба «Квітень» подробнее, я понял, что такое арт-терапия на практике, когда увидел работу творческой мастерской и познакомился с работой групп творческого самовыражения. В следующем номере «Белой Альтанки» будет опубликовано интервью с Русланой Аничиной, в котором она расскажет об уникальном опыте «Квітня» и о самой арт-терапии. Опыт «Квітня» заслуживает не просто отдельного упоминания, но и распространения на всю Украину, так как именно раскрытие творческого потенциала собственной души открывает человеку путь к свободе, и создание таких условий для зависимого человека – важнейший залог успешной реабилитации. «Квітень» – одна из первых организаций в Украине, где была применена арт-терапия в реабилитации наркозависимых в рамках программы «12 шагов», делавшей в 90-ые годы свои первые шаги по Украине. Вот что писал о творческом методе «Квітня» психотерапевт В. И. Литвиненко:

Душа, не нашедшая смысла и не реализующая свои возможности, становится причинным фактором, вызывающим болезнь…Особенностью Полтавской общественной организации «Клуб «Квітень» является направленность на творческое развитие личности, на раскрытие души. Клуб «Квітень» развился из групп самопомощи АА и АН. Работа по 12-шаговой программе, оставаясь необходимым условием существования Клуба, постепенно стала дополняться арт-терапией. Если в начале девизом групп творческого самовыражения являлось: «Без начала и конца», то затем произошла трансформация к формуле: «От самовыражения к самовоплощению». Самовыражение рассматривается как облегчающий, снимающий внутреннее напряжение процесс. Оно интуитивно используется человеком с детского возраста. Самовоплощение — это творческий процесс более высокого уровня. Он сопровождается напряжением, длительным вынашиванием идеи и воплощением её в реальность. Это процесс оплодотворения и одухотворения действительности. Творчество по сути своей противоположно зависимости, это состояние преодоления внутренних стереотипов, свойство свободной личности.

…Однажды, в том далеком 1999 году, ко мне в гости на работу зашел мой знакомый, далекий от темы наркозависимости и всего, что с этим связано, но зато считающий себя знатоком музыки и литературы. В ожидании, пока я закончу работу, он присел на диванчик и принялся читать подвернувшуюся под руку брошюру. Это оказалась «Моя жизнь как кораблик бумажный». Скептически пролистав ее, он зевнул: «А-а-а, графомания…» и отложил в сторону, принявшись рыться в стопке, чтобы еще такого почитать. И я подумал тогда, что оценивать результаты арт-терапии с точки зрения критики – как жюри на конкурсе, или как строгий читатель судит об авторе – бессмысленно, поскольку люди, реализовавшиеся через эти строчки, имели совсем другую цель, часто даже бессознательную – возвыситься над своим недугом, преодолеть его душой, как отступает иной раз художник от мольберта на шаг назад, чтобы охватить свое произведение взглядом более насыщенным, цельным, менее пристрастным. С высоты полёта души взглянуть на свою жизнь. А оттуда, с высоты души, все наши оценки, все наши суждения «хорошо – плохо», «поэт – графоман», «талант – посредственность» и т.п. теряют смысл. Ведь задача у арт-терапии – не выйти в тираж и понравиться читателю/зрителю/публике, а дать возможность человеку описать свое болезненное состояние так, чтобы оно было не властно над его душой и телом. В основе арт-терапии лежит простой принцип: описывая болезнь, мы приобретаем власть над болезнью.

Болезнь – произведение искусства

Искусство – это событие, происходящее в нас самих, когда мы смотрим на полотно или читаем книгу. Если же мы сами начинаем писать книгу или создавать полотно, то с этого момента вокруг нас ничего, кроме искусства, не происходит.

Хосе Ортега-и-Гассет

В энциклопедиях арт-терапия определяется как диагностика и коррекция нервных и психических расстройств с помощью различных видов искусства – рисования, прослушивания музыки и т.д. Как самостоятельное направление психологии и психиатрии арт-терапия появилась в конце 60-х годов ХХ века. Корни арт-терапии уходят в аналитическую психологию Карла Густава Юнга, который в своей лекции «Об отношении аналитической психологии к поэзии» (1921) отметил, что «искусство представляет собой процесс саморегуляции жизни». В той же лекции Юнг произнес слова, с которых, как считают, и начала свой путь арт-терапия как метод психотерапии: «Художественное произведение возникает примерно в тех же психологических условиях, что и невроз. Следовательно, художественным произведением можно влиять на развитие невроза… Аналитик в особых случаях может рассматривать невроз как произведение искусства». Но, несмотря на то, что Юнг изначально задал неврологический вектор применения искусства в лечебных целях, сам термин «арт-терапия» был впервые использован Андрианом Хилом в 1938 году при описании своей работы с больными туберкулезом. В 60-ые арт-терапия уже широко упоминалась в печати как метод, применяемый для лечения заикания, фобий, алкоголизма и даже онкологических заболеваний. Доктор Норманн Фрюхте предлагал своим пациентам визуализировать и рисовать опухоли своих внутренних органов, таким образом «обнаруживая» их. Потом эти рисунки пациентам предлагалось уничтожать, что символически означало уничтожение опухоли. Метод Фрюхте был подвержен критике, он был даже лишен медицинской лицензии. Но в 80-ые годы о его методе снова вспомнили и начали применять в хосписах Германии для психотерапии пациентов с неоперабельными (безнадежными) формами рака, принося больным, таким образом, хотя бы психологическое облегчение.

Роспись стен в 11-м отделении Полтавской областной психиатрической больницы им. А. Ф. Мальцева. Фото из книги В. И. Литивненко«Основы самопомощи» (Киев, 2006).

В 70-ые годы «буржуазную» арт-терапию впустила в свои владения консервативная советская медицина, хотя больные советских больниц, начиная еще с 20-х годов, вместе с персоналом занимались созданием больничных стенгазет (я лично хорошо помню из фельдшерской практики коридорные стенгазеты «Палата №6» и «Больничный лист») и транспарантов к коммунистическим и международным праздникам. Кроме того, при каждой уважающей себя больнице были творческие кружки, в которых вместе с медиками принимали участие и особо одаренные больные, ведь в отделение могли попасть и музыканты, и поэты, и художники. Но арт-терапией это не называлось, а носило гордое название – народная самодеятельность.

В 80-ые годы термин «арт-терапия» взяли на вооружение советские психиатры, многие из которых давно уже восхищались необычными рисунками своих пациентов, но боялись сказать об этом начальству и шифровались. Теперь у них появилась возможность не только проводить с больными сеансы психотерапии, но и писать на эту тему диссертации. Примером такого научного труда является книга В. М. Милявского, врача Полтавской областной психиатрической больницы им. Мальцева, «Творчество психически больных» (1993), в предисловии к которой он, в частности, пишет: «Объектом исследования послужили многолетние наблюдения за творчеством психически больных как спонтанным, так и направленным, на различных этапах заболевания, в стенах больницы и вне ее». Эту книгу в pdf-формате вы можете прочитать, загрузив ее с сайта Полтавского информационно-ресурсного центра по вопросам ВИЧ/СПИД, набрав в поисковике «Творчество психически больных. В.М. Милявский». Рекомендуем. Упомянутый автор – это один из многих примеров врачей, которые от терапии перешли к искусству: сегодня Милявский известен своей повестью «Дурдом», историко-документальной книгой «Очерки полтавской психиатрической больницы», ведет блоги на нескольких литературных сайтах в интернете. Список его произведений весьма солиден. Вот вам и сила арт-терапии! Сегодня в халате, а завтра – в печати!*

Пример творчества больного шизофренией из книги «Творчествопсихически больных» В. М. Милявского.

Это сильнее, чем наркотики!

 

Не бывает искусства без экстаза в самом точном смысле слова,

без того, что называется «быть вне себя»

 

Хосе Ортега-и-Гассет

 

Сегодня арт-терапия — метод психотерапии, использующий для лечения и психокоррекции различных заболеваний (не только нервных и психических, но преимущественно их) художественные приёмы и творчество, такие как рисование, лепка, скульптура, музыка, фотография, кинофильмы, книги, актёрское мастерство, создание историй, печворк и многое другое.

Интересное и продуктивное развитие получила арт-терапия в практике трансперсональной психологии Станислава Грофа, чешского психиатра (которого американцы считают американским психиатром), проводившего исследования измененных состояний сознания с применением препарата ЛСД, используя свой метод, в том числе, и для лечения тяжелых неврозов. Арт-терапия применялась Грофом, когда его пациент «выныривал» из измененного состояния сознания – ему предлагалось нарисовать то, что он видел. На основании картин своих пациентов, проанализировав символы и повторяющиеся образы, а также их рассказы и описания, Гроф разработал новую «картографию» человеческого сознания, согласно которой сознание состоит из трех уровней [цитируется по Википедии]:

  1. Биографический уровень — уровень биографических воспоминаний.
  2. Перинатальный уровень — уровень, относящийся к переживанию рождения и смерти (имеет четыре перинатальных матрицы).
  3. Трансперсональный уровень — уровень, относящийся к переживанию измененных состояний сознания – видений, экстазов, галлюцинаций, отождествления личности с другими людьми, животными, растениями, Богом и так далее.

С. Гроф утверждает что опыт, полученный во время галлюцинаций от ЛСД или холотропного дыхания, является истинным и человек действительно получает информацию о реальном мире. Например, если личность отождествляет себя с Абсолютом или Богом, она получает объективную и реальную информацию о существовании высшего существа. Подобные представления о сознании человека заимствованы С. Грофом у восточных религиозных традиций. Продолжение изучения измененных состояний сознания после запрета ЛСД в конце 1960-х привело Грофа вместе с женой к открытию техники холотропного дыхания — дыхательной техники, вызывающей изменённые состояния сознания. Эта техника, а также родственный ей ребёфинг, широко распространены сегодня в практике психотерапии. А Станислав Гроф, прекрасно чувствующий себя в возрасте 81 года, несмотря на угрозу быть отлученным от церкви за свои ереси, ездит по всему миру с лекциями об измененных состояниях сознания, используя рисунки своих пациентов, как иллюстрированные документы погружения в запредельные для человеческого сознания глубины. Выставки картин измененных состояний сознания, созданных после сеансов холотропного дыхания частниками этих сессий, проходят по всему миру под эгидой созданного Грофом Института Трансперсональной Психологии.

Арт-терапия широко применяется в работе 12-ти шаговых групп «Анонимные алкоголики» и «Анонимные наркоманы». В редакцию «Белой Альтанки» выздоравливающие клиенты приносят и присылают свои работы – стихи, рисунки, рассказы, истории успеха. Работа, которую мы выбрали иллюстрацией к этой статье, имеет очень важную для осознания подпись: «Если бы творчество в моей жизни появилось раньше, наркотикам бы не было места». Наркотики, алкоголь и другие привычки, приносящие человеку некое подобие экстаза (вспышка удовольствия) занимают в душе то святое место, которое, как известно, пусто не бывает, но очень у многих людей, к сожалению, пустует. У человека творческого это место занято творчеством, он сам становится равным Создателю, ибо творит свой мир и мир вокруг. А наркотики лишь создают иллюзию этого творения – жалкую, эфемерную и коварную: эта нетворческая, несотворенная псевдореальность потребует от человека расплату в виде его жизни. Наркотик, словно по закону сохранения энергии, вытягивает из человека его силы для того, чтобы реализовать вложенное в дозу состояние. Получается сложная зависимость – не просто физическая или психическая, а энергетическая: человек оживляет наркотики, жертвуя собственной энергией. Результатом становятся лишь грёзы, да и те слабеют, становятся болезненными и вскоре растворяются в серой мучительной реальности сплошной абстиненции. Арт-терапия направлена на переключение, перераспределение человеческой энергии с болезни, с объекта зависимости на творческий результат. Картина это, стихи или икебана – не важно, но готовое произведение имеет обратный и очень важный эффект: оно начинает сообщать человеку энергию, давать взамен то, что он растратил впустую, вхолостую. Эту отдачу, прилив этой энергии человек (уже не просто человек, а Творец, Автор) ощущает как творческий экстаз – как то, что крупнейший испанский философ и культуролог ХХ века Хосе Отрега-и-Гассет назвал «быть вне себя от счастья создания». Это придет не сразу, но этот результат обязательно наступит, ведь творческая энергия, в отличие от сил, растраченных на наркотики, не уходит бесследно, она возвращается вдохновением! И эти простые чудеса творит арт-терапия – лечебное искусство. Сила творческого экстаза такова, что неоднократно от выздоравливающих пациентов, нашедших самовыражение в творчестве, приходилось слышать восторженное: «Это сильнее, чем наркотики!»

Конечно, немаловажное, а подчас и решающее значение в этой работе имеет арт-терапевт – человек (даже не обязательно дипломированный психотерапевт или психолог), который введет в курс дела, подскажет, как работать с высвобождающейся творческой энергией, если надо – обучит навыкам ремесла, направит, поддержит, вдохновит. Кроме того, роль арт-терапевта состоит в том, чтобы научить человека работать со своими чувствами, уметь выражать их и разбираться в них на символическом уровне. Подробнее об этом читайте в интервью с Русланой Аничиной из «Клуба «Квітень».

Что же касается названия брошюры, упомянутой в начале статьи – «Моя жизнь как кораблик бумажный» – то оно весьма символично отражает суть арт-терапии. Бумажный кораблик – вещь весьма хрупкая и, увы, обреченная: спущенный на воду такой кораблик вскоре намокает и рано или поздно теряет способность плыть. Но разве не так происходит в нашей жизни? Жизнь человека, как тот кораблик, хрупка и недолговечна на волнах Божественного Океана или Судьбы, кому как угодно. И это общая участь, уготованная всем без исключения живым существам. Что же тогда имеет значение, если все кораблики рано или поздно тонут? Имеет значение только творчество – процесс творения бумажного кораблика, его создание, чтобы тот недолгий миг, пока он находится в плавании, наполнился смыслом и красотой!

Волик Анатолий,

врач-консультант ПОБФ «Громадське здоров’я»

редактор газеты «Белая Альтанка»

 


* Перефразирована пословица из медицинского фольклора: «Сегодня в халате, а завтра в палате» (вариант: Сегодня в белом халате, а завтра – бедный в палате). 

Cтатті, інтерв'ю, публіцистика